Все кончилось, и это начало
Мода и психология: что мы носим, когда всё заканчивается?
Одежда как поведение: психологический ракурс
Мода — это поведение. Не метафора, а буквально. Одежда — это акт, совершаемый в определённом контексте, с определённой функцией. Мы надеваем не просто «что-то» (даже если нам так кажется), а совершаем выбор, который несёт последствия и для нас самих, и для окружающих. Он может быть актом избегания (прячу тело, чтобы не чувствовать стыд), актом принадлежности (я в этой форме — значит, я «свой»), актом выражения (мне важно это показать).
Одежда — это часть символической системы: вещи значимы не сами по себе, а через связи. Например, чёрный цвет в нашей культуре может означать строгость, траур или силу. Юбка — женственность. Смокинг — торжество. Когда мы нарушаем привычные связи и правила, например, надеваем смокинг на пляж или яркое платье в офис, мы не просто «выделяемся», а вступаем в конфликт с ожиданиями, в игру со значениями.
Дэвид Лашапель. Дом в конце света. 2005 год.
Enclothed cognition — концепт, подтверждённый экспериментально: то, что мы носим, влияет на то, как мы думаем и себя ведём. Халат врача повышает внимательность, деловой костюм повышает уверенность и тд. Тогда возникает вопрос: что делает с нами современная мода, которая состоит из быстрых трендов основанных на прошлом? Возможно, она активирует тревогу, апатию, усталость, отстранённость — или, наоборот, даёт ощущение сопричастности к поколению и эпохе.
Одежда — это акт, совершаемый в определённом контексте, с определённой функцией.
Сегодня, в условиях цифрового потока, тренды сменяются так быстро, что не успевают обрести смысл. TikTok-эстетики, endless scroll, aesthetic-core, «кор» как оболочка без содержания — всё это превращает одежду из высказывания в рефлекс. Но даже в этой реальности можно выбрать: действовать или пассивно подчиняться. Obey — какая в этом мета-ирония была еще лет 10 назад — высмеивать концепцию подчинения и самим в нее попадать.
Мода больше не развивается как раньше. Мода больше не отражает ничего кроме осколков прошлого, хотя это всё еще ответ на настоящее. А в настоящем кажется, что всё уже случилось.
Конец всего — как мода
Если представить, что будущего больше нет — во что одеться?
Британский куратор и философ Шумон Басар ввёл термин Endcore — эстетика стиля конца. В своём эссе к показу Miu Miu Spring/Summer 2025 он описывает ощущение жизни в эпоху, где конец кажется неизбежным, но никогда не наступает окончательно. Это состояние затяжного финала, в котором уже нет уверенности в будущем, но и прошлого не вернуть.
Endcore — это эстетика коллажа, уставших цитат, обрывков утопий. И это уже не просто модный стиль, а общее психологическое состояние: как будто мы живём внутри постапокалиптического архива.
Если вам 30–40 лет, вы помните время, когда одежда была маркером принадлежности: эмо, готы, рэперы, панки. Ты выглядел в соответствии с тем, что слушаешь, во что веришь. Одежда была — нарративом. Сейчас — она всё чаще мем.
TikTok-тренды, endless scroll, aesthetic-core, алгоритмы, которые предсказывают, что ты наденешь через неделю.
Endless scroll — механизм бесконечной прокрутки, в котором мода существует не как выбор, а как реакция на визуальный поток. Тренды сменяют друг друга до того, как успели обрести смысл.
Сегодня мы встречаем только фрагменты уже того что было. Алгоритмы соцсетей диктуют стиль и коры и создают миллионы новых «субкультур», а точнее коротких трендов, о которых мы даже не всегда знаем, до того как они уйдут и за которыми как будто ничего нет, кроме коротких видео. Искусство часто живет только в рилсах, музыка становится фоном для видео, мода тоже во многом перестала быть отражением внутреннего хорактера человека. Множество смешений стилей из обрывков того, что было превращают яркие цвета в серую массу.
Endcore — эстетика коллажа, уставших цитат, обрывков утопий. Это уже не просто стиль, а общее психологическое состояние.
Ранее это предсказал, а точнее изобразил Казимир Малевич в черном квадрате. Конец всего, но одновременно ничего не исчезает, а скорее смешивается в бесконечных трендах, корах и мемах.
американский писатель и журналист Джон Сибрук в книге «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры» пишет, что в XXI веке ни элитарной, ни массовой культуры не существует, а на смену им пришла «модная культура». Хотя он писал это относительно недавно, но всё же до того как появился ТикТок.
Как мы тут оказались
XVIII век. Королевский двор диктует тренды. Мода идёт сверху вниз, классы почти не пересекаются. Дорогие ткани и цвета (вроде пурпура) запрещены простолюдинам — через сумптуарные законы. Мода = власть.
Батони Помпео Джироламо. Князь Чарльз Робертс в Риме. 1778 год.
XIX век. Индустриализация. Мужской костюм как форма дисциплины и статуса. Женская одежда подчёркивает отстранённость от труда. Рабочие — в утилитарной форме. Появляется мода как промышленность.
Дамы с кавалерами на ипподроме. Фото из открытых источников.
1960–70-е. Тело выходит на улицу. Хиппи, пацифизм, экология, протест. Джинсы, цветы, этника, обнажённость. Мода как отказ от системы.
Фото из открытых источников
1980-е. Клубы и субкультуры. Панк, готы, хип-хоп. Мода идёт снизу вверх. Бренды вроде Vivienne Westwood подхватывают и переосмысляют уличные коды.
Фотограф Shirley Baker.
1990-е. Поп-культура, MTV, гранж. Курт Кобейн — икона поколения. Thrift shopping как стиль и философия. Одежда уравнивает классы.
Фото из открытых источников
2000–2020-е. TikTok, эстетики-core, алгоритмы. Тренды живут неделю. Мода как реакция. Пост-ирония. Демна, Balenciaga. Zara — как отражение коллективного FOMO.
Множество брендов основываются на реакциях — они перешивают тренды под диктовку алгоритмов. Zara, H&M (я тут не говорю о коллаборациях которые бывают очень достойными), почти весь масс-маркет, быстрая мода — одежда, которая заранее знает, что она устареет. Но есть и другие: дизайнеры, которые создают язык, а не отклик. Их вещи живут дольше, потому что они рождаются как искусство, а не как рынок.
Растущий интерес к винтажу и ресейлу — тоже маркер: возможно, мы ищем не новизну, а устойчивость. Не тренд, а след. Мы хотим чувствовать за вещью историю — и быть частью этой истории.
Comme des Garçons
Acne Studios
Issey Miyake
Вместо вывода: выбор в эпоху конца
В терминах терапии принятия и ответственности (ACT) одежда — это контекстуальное поведение, которое может быть либо реактивным, либо ценностно-ориентированным.
Мы можем что-то надевать или наоборот не позволять себе каких-то вещей, чтобы избежать неприятного чувства (стыда, страха быть осмеянным), или, наоборот сделать одежду и внешний вид актом приближения к тому, что важно. Одежда буквально может стать выражением своих ценностей.
Такой подход предлагает не искать «правильный стиль», а замечать, какие мысли, эмоции и функции стоят за выбором. Ты надеваешь это, потому что хочешь быть принятым — или потому что хочешь быть честным с собой? Ты выбираешь одежду, чтобы соответствовать или чтобы соединиться? И то и другое может быть чем-то важным. Все зависит от контекст. Мы и тут все время находимся перед выбором, даже если мы его не замечаем.
Даже в эпоху визуального шума, мы можем сделать шаг — маленький, но поведенчески значимый — в сторону ценности: свободы, самоуважения, заботы. В этом смысле, надеть странную рубашку, которая тебе нравится, — может быть актом не моды, а психологической гибкости.
Если возвращаться к вопросу об endcore и том тревожном настроении в искусстве и в моде, то можно спрятаться в мимикрию. А можно — выбрать. Мода становится актом: можно надеть тревогу, можно — надежду.
Надеть странную рубашку, которая тебе нравится, — может быть актом не моды, а психологической гибкости.
Через одежду мы всё ещё можем действовать: выразить ценности, заявить об уязвимости, соединиться с собой, разговаривать.
Endcore — это зеркало. Но в нём можно увидеть не только конец всего. Можно увидеть себя.
американский писатель и журналист Джон Сибрук в книге «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры» пишет, что в XXI веке ни элитарной, ни массовой культуры не существует, а на смену им пришла «модная культура». Хотя он писал это относительно недавно, но всё же до того как появился ТикТок.