Выражение «сыночка-корзиночка» стало современным аналогом маменькиного сынка. Это говорит нам о том, что феномен стар как мир – он описывался в мифах и легендах и, скорее всего, всегда будет встречаться в жизни людей.

Речь идёт о патологическом симбиозе матери и сына. Но пока соцсети ржут с мемов, реальные семьи рушатся. Жёны таких «сыночек» бегают по психологам с депрессией и тревожным расстройством — потому что в диаде «мама и сын» никому больше нет места.

Как вырастить сыночку-корзиночку: вредные советы

Сепарация ребёнка от матери начинается с самого рождения, когда он буквально физически отделяется от тела женщины и начинает самостоятельно питаться и дышать. Но в психологическом поле этот процесс начинает протекать сильно позже.

Первые шаги к автономии ребёнок совершает в три года, когда начинает говорить «я сам». И чтобы оставить дитятко как можно дольше в детстве, необходимо пресекать любые попытки самостоятельности: запрещать исследовать мир, залезать на поверхности, сомневаться в его способностях и делать всё за него. Таким образом, ребёнок не научится полагаться на себя, не приобретёт собственный опыт и будет иметь внешнюю опору в матери.

Чтобы вырастить максимально инфантильного ребёнка, нужно регулярно отнимать у него возможность принимать самостоятельные решения. С первых попыток и, возможно, до конца жизни. А то ещё примет неправильное решение, и что тогда?

Чтобы вырастить максимально инфантильного ребёнка, нужно регулярно отнимать у него возможность принимать самостоятельные решения.

Таким образом, уже к 18 годам получится тревожный молодой человек, неспособный видеть причинно-следственные связи, не понимающий, как на самом деле устроен мир. А ещё он искренне считает, что мамины советы — это не мнение, а директива.

Две дезадаптивные родительские модели

Гиперопекающая незрелая мать. Она сама так и не сепарировалась от своей матери. В 50 лет она всё ещё ищет одобрения, тревожна, эмоционально нестабильна и не может контейнировать не то что чувства других людей: она с трудом выдерживает даже свои. Ребёнок для неё — это игрушка, смысл жизни и антидепрессант одновременно.

Такая мама заливает любовью и чувством вины, не запрещает, а тревожно предупреждает и страдает, если ребёнок делает что-то неправильно. В итоге у сына формируется постоянная тревога по отношению к любому решению и чувство вины, если оно не нравятся его маме.

Ребёнок для неё — это игрушка, смысл жизни и антидепрессант одновременно.

Доминирующая нарциссичная мать. Это женщина с высоким контролем. Она решает, куда сын будет поступать, с кем дружить, что есть и когда спать. Часто оружием такой стратегии являются обесценивание и агрессия. В такой системе ребёнок — объект, но никак не личность.

Парадокс заключается в том, что, вырастая, ребёнок становится внешне успешным, так как мама упорно толкала его и заставляла делать шаги к успеху. Но внутри него пустота и непонимание собственных потребностей и ценностей. Все решения уже приняты. И единственное, чего он хочет, — это угодить и избежать конфликта.

С высокой долей вероятности в ребёнке есть сложные негативные чувства к матери, которые он, конечно, подавляет. Часто они вылезают в виде пассивной агрессии: опозданий, забывчивости, алкоголя и саботажа своей жизни. Ведь его жизнь — это мамин проект. А значит, если он его разрушит, то будет свободен.

Околоинцестуозный градус

Есть такая версия феномена, от которой волосы встают дыбом. Все мы видели эти ролики в соцсетях: мама надевает свадебное платье на свадьбу своего сына или отталкивает беременную невестку на гендер-пати и первая бежит обниматься.

Это можно назвать психологическим инцестом. Мать не вступает в физическую связь с сыном (хотя и такое бывает!), но полностью замещает собой женскую фигуру в его жизни. Она взращивает в нём те качества, которые хотела бы видеть в своём мужчине.

Что влияет на такой градус?

Во-первых, отсутствие отца или его полная эмоциональная отстранённость. Если семейная система лишается третьего угла в треугольнике, сын может занять это место, но не как партнёр, а как «мужчина в доме» для мамы.

Во-вторых, нарциссическое расширение матери. Когда ребёнок не отдельный человек, а продолжение женщины, такое событие, как женитьба, — это прямая угроза потерять контроль. Лучший способ сохранить влияние и показать, кто тут главный, — прийти на свадьбу сына в белом платье.

И в-третьих, снова незрелость матери, только доведённая до абсурда. Такая женщина вкладывается в ребёнка, чтобы вырастить из него опору для себя: чтобы он её утешал, приходил по первому звонку и всегда оставался с ней. Так она создаёт себе источник, который замещает ей недодавшего любовь родителя.

Когда ребёнок не отдельный человек, а продолжение женщины, такое событие, как женитьба, — это прямая угроза потерять контроль.

Как такие случаи оказываются в терапии

Поскольку в этой диаде на самом деле нет психологически взрослых людей, сами они в терапию не идут. У них всё хорошо, даже если плохо. К психологу они попадают, когда в системе появляется третий. Это может быть мужчина у мамы, женщина у сына или смерть. Смещение внимания обнажает все острые углы и слабые места в отношениях.

Когда мама переключает внимание на мужчину, «сыночка-корзиночка» остаётся один. Ему больно, сложно и страшно. Если новые отношения мамы имеют здоровую динамику, то, возможно, она сама подскажет сыну пойти к специалисту.

Чаще всего происходят другие два сценария: а) жена за уши тащит мужа к психологу, потому что ей приходится вечно сражаться со свекровью, а благоверный встаёт на сторону матери; б) сын сам буквально приползает в терапию, когда мама умирает. Это происходит из-за того, что что он так и не научился жить самостоятельно и буквально утратил опору. Хотя в случае потери сына у матери будет примерно та же проблема.

Когда мама переключает внимание на мужчину, «сыночка-корзиночка» остаётся один.

Стратегии и мишени работы

Самый лучший, но при этом самый маловероятный вариант — семейная терапия сына и матери.

В этом случае терапевт временно становится единственным взрослым в кабинете. Он задаёт правила, строго соблюдает сеттинг, контейнирует чувства и постепенно передаёт эту функцию клиентам.

В совместной работе важно уделять внимание сепарации: замечать «мы» и разделять действия клиентов, даже если они делали что-то вместе; отмечать, что каждый делал какую-то свою отдельную часть. Так маленькими шагами можно сопроводить их по тому пути, который они должны были пройти ещё 35 лет назад.

Но это, скорее, идеальный вариант развития событий: в реальном кейсе у обоих клиентов будет много сопротивления, и, возможно, так много, что систему нельзя будет спасти.

Индивидуальная работа с матерью

Индивидуальная работа с  сыном

Важное дополнение: если вы работаете с сыном без матери, то нужно учитывать, что она, скорее всего, мать может и будет саботировать терапию и откатывать клиента назад снова и снова. Это нормально и является признаком того, что процесс сепарации запущен.

Резюмируем

«Сыночка-корзиночка» — это пленник, попавший в сеть матери, которую она кропотливо плела из лучших побуждений. Беда в том, что эта сеть для них обоих родной дом и смысла делать с ней что-либо они не видят, даже если причиняют друг другу боль.

Мы как терапевты можем многое, но не всё, поэтому такие случаи требуют не только регулярных супервизий, но и стойкой веры в то, что сепарация возможна.